146 В. А. Солоухин вые, так же в журналы как республиканские (местные), так и региональные. Отовсюду пришел вежливый понятный ему, но без объяснений отказ, «извините, пока напечатать не имеем возможности, поймите правильно». «ТОРЕН ЧИР! М.ТОР! М ПАЗЫ. Жизнь моя, жизнь моей Родины. Начну с самого начала. Первые впечатления детства печальные, трагические, потому и теперь они вспыхивают яркими картинками, что заставляет меня и сейчас закрывать глаза, чтобы не видеть. Ранним весенним утром 1922 года в наш аал Тогыр Чул, что прилепился к отрогам Кузнецкого Алатау, въехало пятеро вооруженных всадников. Остановившись на дороге, они позвали моего отца, стоявшего у калитки. Я играл в соседнем дворе. Побежал на шум. Кричал один из всадников на моего отца. Это был высокий, совсем молодой парень. На голове папаха, очень нам знакомая по фото и картинкам времен Гражданской войны. Она была сдвинута на бок. Таким мне запомнился легендарный герой, «всадник, скачущий впереди», красный командир Аркадий Голиков-Гайдар. Он размахивал нагайкой. Потом он выхватил маузер, выстрелил. Отец упал. Раздался еще один выстрел. Всадники тут же развернулись, ускакали по дороге. Помню, я присел около отца, смотрел на его окровавленное лицо. Вот и все, что помню об отце. Потом говорили, что наша бабушка собирала мозги своего сына в деревянную чашку. А через год мы, три брата, остались круглыми сиротами. Жили мы у дяди до зимы 1929 года. С семи лет пас скотину. Вначале ягнят, телят. Лет с десяти я уже настоящий пастух. С кожаной сумкой через плечо шагал с раннего утра за отарой овец или стадом коров. Зимой и летом, весной и осенью. Лето я спал на крыльце. Бледный рассвет на востоке: во дворе уже слышен голос дяди Епифана. Дядя резко хватал войлочный матрац, и я
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4