132 В. А. Солоухин увезли в Ачинск. Из тюрьмы он бежал, что уже менее вероятно, и вновь вернулся домой. Но он понимал, что, как беглому арестанту, ему покоя уже не видать и поэтому волей-неволей пришлось скрываться в тайге. Очень удобная версия для тех, кто хотел бы, чтобы в соловьевском движении не было политического оттенка. Но это тоже нигде не документировано. В беллетристическом тексте романа «Отложенный выстрел» приведен такой разговор Соловьева и царского офицера Макарова. Ему Макарова представила девушка Сима: — Это Макаров, бывший офицер... — Почему бывший, — дернул шрамом Макаров, — я настоящий... И что же вы теперь намереваетесь делать? Как жить?.. Вы будете жить в одиночку?.. А если попытать счастье вдвоем? Простите, ваш чин? — Старший урядник. — Значит, казак. Послушайте-ка вы меня, господин старший урядник... Ничто нам теперь не поможет. У нас нет войска. Наша армия под натиском превосходящих сил ушла в китайские земли, в Монголию. Через Иркутск туда не пробиться... Ну так как прикажете жить? — В Монголию навострились?.. Ждали там нас! — Браво! Вы мне нравитесь, урядник. — Чего ворошить минулое. Нету казачьего войска, нету и урядника... Все пошло к хренам! — Монголия не курорт. Я еду с самыми честными патриотическими намерениями. Для борьбы с большевиками! Вам ясно? — Бейтесь с ними тут. Это заговорил уже настоящий Иван Соловьев, независимо от того, был ли он беглым арестантом, или был просто несми- рившимся, неподчинившимся, непокорившимся офицером русского казачьего войска. К вопросу о фальсификации. Яркий пример ее мы выписали ранее, когда восставшие, измученные русские крестьяне были названы бандитами, а их кровавые усмирители названы
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4