«Соленое озеро» 123 или «по схеме № 2». И вдруг оголенная, однозначная фраза: «Снились люди, убитые мною в детстве». Свидетельство, как говорится, из первых рук. И возникает в мучительных снах, в кошмарах тема трех молодых прекрасных женщин, трех сестер-арзамасок. Если бы одна, было бы понятнее и проще. Мало ли? Ну влюбился подросток в русскую красавицу, если даже и старше его и была недоступна, недосягаема и осталась светлой памятью на всю остальную жизнь. Но почему — три? И почему они приходили потом к взрослому ЧОНовцу не светлой сказкой, а тяжелым кошмаром. Ведь именно в связи с памятью об этих трех загадочных сестрах он однажды обронил: «Если бы можно было возвратиться назад и начать сначала...» Документировать, как того требует Б. Камов, невозможно, но подсказывает интуиция: уж не хлопнул ли их юный революционер? Ведь, небось, сестры были дворянки, или, на крайний случай, поповны. И что значит: «Снились люди, убитые мною в детстве»? В каком детстве? Видимо, догадываясь о кровавых проделках отпрыска, или даже зная о них, мать и упросила своего знакомого взять Аркашу поскорее в отряд (ЧОНовский отряд). С ЧОНовца, если даже что-нибудь и открылось бы, — взятки гладки. И потом было ясно, что отряд из Арзамаса скоро уйдет. Для Голикова было чем скорее, тем лучше. В отряде А. Голиков с четырнадцати лет. Действительно, отряд вскоре перевели в Москву. И потом были курсы, и потом были курсы в Киеве, а потом начались боевые «ЧОНов- ские» дела. Но про эти дела, если даже и приходилось стрелять (а, разумеется, приходилось), уже Аркадий не мог сказать «люди, убитые мною в детстве». Нет, запись в дневнике была про людей, убитых, пока Аркаша не был еще в ЧОНовском отряде в должности адъютанта Ефимова. И надо полагать, в адъютантском, либо в курсантском положении у Аркадия меньше болела бы совесть при убийстве людей, нежели за год-другой перед этим, когда он тайно носил в кармане заряженный маузер.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4