он пишет про усадьбы, даже про то, что от них уцелело. Послушай о Городне, о старейшей вотчине князей Голицыных: «Дом в Городне подчеркнуто прост. Кажется, что его можно понять мгновенно, но вникаешь в него дольше — и поражаешься богатству оттенков его архитектуры. Художественное решение фасадов служит изяществу замысла...» На этом месте я рассмеялся. — Ты что? — Представил себе, как вникали в оттенки архитектуры и в изящество замысла те, кому это все досталось для хозяйственных нужд: директора МТС, совхозов, даже и домов отдыха. — Послушай дальше: «С дорожки виден дом в его взаимоотношениях с природой. Спокойный и простой дом отсюда выглядит поэтичным. Высоко взнесенный над прудом, он медленно поворачивается своим монолитным объектом — то виден в просвете между деревьями, то закрывается ими, а в воде дрожит его неверное отражение... «Лобовых» точек строители избегали—этим зрелищем невозможно налюбоваться. Прекрасно сознаешь, что все что «сделано» и рассчитано, но все кажется абсолютно естественным». — Ну и что там сейчас на этом месте, в Городне? —- Замысел угадать можно. А в остальном... Коробка цела. Парк запущен и обесформлен... Нет, ты почитай Николаева. Как он пишет о Полотняном Заводе Гончаровых, о Грабцеве, об Авчурине. Сколько исторических сведений, тонких наблюдений, сколько любви и боли... А как выразился об этих усадьбах Николай Николаевич Воронин, замечательный ученый и борец за сохранение русской культуры... Даю... «Понимаешь, что только в этом тихом мире задушевной красоты усадеб с их парками могли зародиться и вызревать такие великаны русского гения, как Пушкин, Толстой, Тургенев, Гончаров с их проникновенной любовью к красоте земли и человека» 32. — Но почему испортить можно, и легко, а поправить нельзя. Или не хотим? Тот же Полотняный Завод Гончаровых. Парки, система прудов, Большой сад, Нижний сад, огромный дворец. И не важно, по-моему, что бывал Пушкин, что в 1812 году помещался в усадьбе штаб русской армии. — Важно! 209
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4