просветленному, трезвому состоянию. Человека и Бога Державин поставил лицом к лицу и начинает их сравнивать с точки зрения времени, пространства, величия и даже просто величины. Стоят друг против друга противопоставленные «я» и «Ты». Первые строфы и посвящены тому, чтобы показать, как ничтожно первое и насколько величественно второе. В первых строфах Державин занимается самоуничижением и доводит дело до полного низведения самого себя, то есть вообще человека. Концентрические окружности вселенского сначала размаха все сужаются и сужаются, пока в центре не остается нечто, что невозможно даже и разглядеть, но что все-таки называется «я». Вот как это происходит в стихотворении. Начинается исподволь. Измерить океан глубокий, Сочесть пески, лучи планет Хотя и мог бы ум высокий, Тебе числа и меры нет! Взяты вещи обыденные и постижимые. Правда, глубина океана в восемнадцатом веке оставалась тайной, но все же измерение ее — дело реальное и доступное. Сосчитать звезды? Возможно, хотя и труднее. Сосчитать песчинки на земном шаре, вероятно, еще труднее, но есть, должны быть пескам конечная мера и конечное число, а вот — «Тебе числа и меры нет» есть первое, робкое еще определение масштабности «Ты». Если всмотреться внимательно, увидим также, что последующее стихотворение есть расшифровка первой строфы, комментарий к ней. Стихотворение вырастает из первой строфы, как пышное дерево из маленькой косточки. Как бы в первой строфе все уже сказано, все дано, нужно только развить, развернуть, воплотить в художественные образы. Например, сказано о непостижимости («кого никто постичь не мог»), далее развивается: Не могут духи просвещенны От света Твоего рожденны, Исследовать судеб Твоих; Лишь мысль к Тебе взнестись дерзает,— В Твоем величьи исчезает, Как в вечности прошедший миг. - Или сказано, что «нет места и причины», сказано, что «все собою наполняет», и вот развернутый комментарий: 16
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4