и то и другое, то не о чем и говорить. Под стекло и на бархат! Поглядим же на эту вещь, на эту чашку, на это зеркало, на эту книгу (кому как больше нравится), из которой пили, в которую смотрелись, которую читали все люди, названные нами по именам, к которой они прикасались по крайней мере (не говоря уж о сотнях тысяч, а может, и миллионах простых людей), вспомним два-три штриха из биографии этой вещи, оценим ее те- перешнее состояние и подумаем о ее дальнейшей судьбе. Называется эта вещь — Оптина пустынь, а валяется она в довольно-таки беспризорном состоянии в трех километрах от города Козельска в Калужской области, на берегу реки Жиздры. Не помню уж теперь у кого из писателей (не у Максима ли Горького?) написано про русского мужика, который сел на развилке дорог и задумался. — О чем задумался? — спросили у мужика. — Да вот никак не решу: нись в монастырь идти, нись в разбойники. Трудно сказать, часто ли монахи убегали из монастырей и становились разбойниками и бывали ли вообще такие случаи, но обратное движение, должно быть, не было редкостью. По крайней мере в устном народном творчестве, в песнях, в преданьях, это очень модный сюжет. Вспомним хотя бы знаменитую песню: «Жило двенадцать разбойников, жил атаман Кудеяр», которую так великолепно исполнял Федор Иванович Шаляпин в сопровождении хора. Или еще была песня: «По старой Калужской дороге, на сорок девятой версте». Или вспомним дядю Власа из стихотворения Некрасова. Все они там сначала машут кистенями, проливают кровь «честных христиан», а потом раскаиваются и уходят в монастыри замаливать грехи. Дядя Влас, правда, выбрал другой путь спасенья, он ходит по Руси и собирает грошики на строительство церквей. Ходит в зимушку студеную, Ходит в летние жары, Вызывает Русь крещеную На посильные дары. 171
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4