* Вошел: и пробки в потолок. Вина кометы брызнул ток, Пред ним roast-beef окровавленный, И трюфли, роскошь юных лет, Французской кухни лучший цвет, И Страсбурга пирог нетленный Меж сыром лимбургским живым И ананасом золотым. Пушкин Возьмем и еще один пример. * Горшок горячих добрых щей, Копченый окорок под дымом; Обсаженный семьей моей, Средь коей сам я господином, И тут-то вкусен мой обед! Державин * Мой идеал теперь — хозяйка, Мое желание — покой, Да щей горшок, да сам большой. Пушкин Я не литературовед, я не собираюсь и не умею исследовать текстов. Но если есть такая наука — текстология (есть такая наука?), то не мешало бы ученым людям, подвизающимся в ней, заняться сравнительным анализом текстов двух наших величайших поэтов, из которых один справедливо признан и называется величайшим, а другой несправедливо оставлен для хрестоматий средних школ, да и то общими, затверженными местами, вроде: «Богоподобная царевна Киргизкайсацкия орды, которой мудрость несравненна» или: «Где стол был яств, там гроб стоит». Правда, А. Я- Кучеров в статье «Г. Р. Державин. Жизнь и творчество» без обиняков объявляет, что «Державин принадлежит к числу величайших русских поэтов», но эта формула как-то так построена, что поскольку «принадлежит к числу величайших», то, следовательно, этих величайших поэтов много, и как-то так получается, что слово «величайший» в данном контексте звучит слабее, если бы просто было написано — великий. Конечно, Державин тяжеловат. Это знали еще его современники. Вернее, не современники, а первые и непо10
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4