В остром запахе тающих смол Предо мной распахнулась окрестность... Только по недоразумению считался сначала Блок поэ- том-символистом, только сами символисты с их вялой и, в общем-то,— не побоюсь сказать — занудной поэтикой хотели бы считать его своим. Блок же был просто мастером, умеющим выстраивать слова в певучие (как только у Блока могли они петь) строки, а эти строки в певучие же, но и в железные своей организованностью и целенаправленностью строфы. Не помню уж кто, побывав в блоковской квартире, в его кабинете, и ожидая увидеть там этакий богемный, символистический хаос или хотя бы беспорядок, был поражен образцовым до педантичности порядком и на рабочем столе и вокруг него, скрупулезной чистотой и почти келейной аскетической строгостью. Блоку прекрасно удавались запевки стихотворений, первые строки, что, между прочим, перенял у него первейший его ученик Сергей Есенин, связь которого с поэзией Блока не изучена, и гораздо глубже, чем можно предположить на поверхностный взгляд. С запевом того или иного блоковского стихотворения можно ходить целый день — твердя, наслаждаясь и радуясь, * Мой жестокий с белыми ночами, Вечный стук в ворота: выходи! * Ты отошла, и я в пустыне К песку горячему приник. * Перехожу от казни к казни Широкой полосой огня. * Я — тварь дрожащая. Лучами Озарены, коснеют сны. * Что же ты потупилась, в смущеньи, Погляди как прежде на меня, 1 1 2
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4