И тихо деревья шептали, Чтоб я возвращалася к ним. Расстаться нам было так трудно, Вдруг с неба, с далеких полей Так звучно, так грустно, так чудно Раздался призыв журавлей... Согласен, что читательским вниманием немного злоупот- реблено, но ведь — родная тетка Блока! Тот же генетический код, через этот этап пробирался эстафетный огонек поэтического дарования из тьмы предыдущих поколений, как пробирается огонек по бикфордову шнуру, и добежал и озарил ослепительным взрывом не только шахматовские окрестности, но и все отечественные пределы. Впрочем, справедливости ради надо сказать, что одно стихотворение Екатерины Андреевны (я перелистал весь ее сборник, библиографическую редкость, которому не грозит переиздание в обозримом будущем) построено на подлинной поэтической мысли, так что, если бы не знать заранее, могло бы сойти за неизвестное, чудесным образом найденное в архивах стихотворение ну, скажем, Тютчева. Я думаю, вполне бы сошло. На бледном золоте заката Чернел стеной зубчатый лес. И, синей дымкою объято, Сливаясь с куполом небес, Во все концы струилось море Уж дозревающих полей, И волновалось на просторе В сияньи гаснущих лучей. Закат потух... Но свет нетленный Уж на земле теперь сиял, И, на полях запечатленный, Вечерний сумрак озарял. И с вышины смотрело небо, Одевшись мантией ночной, Как волны золотого хлеба Вносили свет во мрак земной. Видит бог, что я выписал это стихотворение справедливости ради и в ущерб изложению материала. Ведь мне теперь — чем резче был бы контраст между стихами Екатерины Андреевны и ее племянника, тем выгоднее, потому что именно на контрасте строится эта часть очерка. Но будем надеяться, что еще не забыты читате110
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4