вестнейшей Марии Андреевны Бекетовой. У нее хоть и есть в «Семейной хронике» глава под названием «Шах- матовские прогулки», получается все же небольшой замкнутый мирок: усадьба, дом да сад, службы, да Подсолнечная дорога как необходимость, да окрестные деревеньки как данность в удачной отдаленности от усадьбы. Меньше всего для Блока Шахматове ограничивается усадьбой. В доме он жил в узком смысле этого слова: ел, спал, писал стихи, письма, сажал деревья, розы, косил, стучал молотком, пилил, вырубал деревья. Обиталищем же его души было — назовем его так — Большое Шахматове, то есть Шахматово со всем его окрест- ностным ландшафтом от села Подсолнечного до Рогачева, от Боблова до Тараканова, от Руновского камня до аладьинской высоты, от горизонта до горизонта. Мария Андреевна могла жить в мире одной плакучей березы и развесистой рябины, старых лип да куртин шиповника; Блок жил в мире Лутосни, лесных болот, дорог и тропинок, косогоров и круч, бурьянов, зарослей иван-чая, далеких ночных огоньков на верховом пути, яркого взора крестьянки из-под узорчатого платка на дневной дороге. Ведь когда белые изобильные туманы вечером поднимались от Лутосни, расползались, заполняя собой, как озером, все низины между лесистыми холмами, и плыла над этими туманами красноватая луна, когда странно было бы теткам Блока оказаться за пределами уютного дома, а тем более усадьбы, именно тогда молодой, сильный, красивый Блок, возвращаясь просто с прогулки, а позже из Боблова, мог оказаться в одиночестве в лесных затуманенных дебрях. В сыром ночном тумане Все лес, да лес, да лес... В глухом сыром бурьяне Огонь блеснул — исчез... Опять блеснул в тумане, И показалось мне: Изба, окно, герани Алеют на окне... В сыром ночном тумане На красный блеск огня, На алые герани Направил я коня... 102
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4