Царица в тронную одна Ушла украдкою от шума. Увы! и радость не могла Ее порадовать улыбкой И мрачность бледного чела Развеселить, хотя б ошибкой! «О, где найду душе покой?» — Она в раздумье возопила И, опершись на трон рукой, Уныло голову склонила. «И в шуме пиршеств, и в тиши Меня раскаянье терзает; Оно из глубины души Волынского напоминает!..» «Он здесь..» — внезапно зазвучал По сводам тронной страшный голос... В царице трепет пробежал, И дыбом приподнялся волос!.. Она взглянула — перед ней Глава Волынского лежала И на нее из-под бровей С укором очи устремляла. Лик смертной бледностью покрыт, Уста раскрытые трепещут, Как огнь болотный в ночь горит, Так очи в ней неясно блещут. Кругом главы во тьме ночной Какой-то чудный свет сияет, И каплющая кровь порой Помост чертога обагряет. Рисует каждая черта Страдальца славного отчизны; Вдруг посинелые уста Залепетали укоризны: «Что медлишь ты?.. Давно я жду Тебя к творцу на Суд Священный; Там каждый восприемлет мзду; Равны там царь и раб презренный!» — Окончив грозные слова, По-прежнему из мрака ночи Вперила мертвая глава В царицу трепетную очи... Гром музыки звучал еще, Весельем оживлялись лица; Все ждали Анну — но вотще! Не возвращалася царица... Исчезла радость, шум затих; На царедворцах мрак угрюмый, И каждый, глядя на других, Спешит домой с тяжелой думой.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4