фа Остермана, фельдмаршала Миниха и обер-гофмар- шала графа Левенвольде». В донесениях прусского посланника барона Акселя Мардефельда мы встречаем точно те же указания, хотя с иными подробностями. В них Елизавета Петровна не является во главе русского государства, а наоборот — заключается в монастырь. 16 июля 1740 года Мардефельд писал, между прочим, следующее: «Волынский хотел прежде всего умертвить герцога Курлянского, если ему не удастся отделаться от него иначе, и изгнать фельдмаршала графа Миниха, его брата, тайного советника, графов Остермана и Левенвольде и вообще всех немцев, после того раздать своим приверженцам первые и значительнейшие должности, наконец, отослать обратно герцога Брауншвейгского. Принцессе Анне Леопольдовне угрожала та же участь, если бы она отказалась сообразоваться с его намерениями. Великая княжна Елизавета должна быть удалена или заключена в монастырь...» Предположения Мардефельда относительно Елизаветы Петровны явились, очевидно, отголоском отзывов о ней Волынского в тайной канцелярии, которыми он хотел выгородить царевну от всякого подозрения. Не все лица, принадлежавшие к кружку Волынского, в одинаковой мере были посвящены в сокровенные его думы. Большинство из них знало только о «генеральном проекте» и о ненависти Артемия Петровича к правите- лям-немцам. Лишь Хрущову, Еропкину, Соймонову и графу Мусину-Пушкину проговаривался он ненароком о своих затаенных мечтах. Весьма естественно, что как ни тайно рассуждал с своими «конфидентами» Волынский, но сборища у него не могли совершенно скрыться от зоркого глаза Остермана, не терпевшего Волынского за его официальные действия в кабинете министров. Остерман ненавидел Волынского, как немец русского, как государственный деятель своего политического противника, как плебей родовитого человека; но, «не изъясняя ничего прямо, он выговаривал все темными терминами» и втайне готовил Волынскому западню и гибель. Впоследствии, когда до самого Остермана дошла очередь принести покаяние в своих «темных терминах», он сознался, что «старался искоренить Волынского». Оставшись по обыкновению в стороне, Остерман напустил на Волынского его недруга, князя А. Б. Куракина, а соглядатаем за действиями Волынского приставил кабинет-секретаря Яковлева, обя80
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4