ревне Елизавете Петровне. Очень может быть, что эта книга была составлена кружком Волынского для подготовления европейского общественного мнения к перемене в русском правительстве. Немецкие дипломатические агенты приписывают следующий замысел князьям Долгоруким, за который они будто и были казнены в Новгороде в 1739 году. Заговорщики, по словам секретаря саксонского посольства Пецольда, находились в сношениях с Швецией и Францией. При ожидавшемся всеми поражении армии Мини- ха в Молдавии шведские войска должны были вступить в пределы России. Предполагалось императрицу Анну Иоанновну заключить в монастырь, произвести еще более короткую расправу с герцогом Бироном, а принцессу Анну Леопольдовну с герцогом Брауншвейгским отправить обратно в Германию, затем должно было следовать изгнание всех немцев (некоторых из них предлагалось повесить) и провозглашение императрицею Елизаветы Петровны, которую хотели обвенчать с Александром Львовичем Нарышкиным. Приведенное сообщение Пецольда о Долгоруких, очевидно, основано на смешении имен. То, что приписывала молва Долгоруким, в действительности могло принадлежать Волынскому, но до поры до времени не всплывало наружу. В числе участников этого замысла находился человек, близкий Волынскому, — Александр Львович Нарышкин. Быть может, Волынский, принимавший деятельное участие в суде над князьями Долгорукими в 1739 году, намеренно приписал им свои замыслы и, желая остаться совершенно вне всякого подозрения, способствовал их гибели. В делах о князьях Долгоруких, просмотренных в государственном архиве пишущим эти строки, нет намека на что-либо подобное, да и отношение к Елизавете Петровне князей Долгоруких, за исключением фельдмаршала князя Василия Владимировича Долгорукого, были таковы, что они никогда не подумали бы о возведении ее на престол. О намерении Волынского произвести государственный переворот для освобождения России от немцев- правителей, без указания, впрочем, на Елизавету Петровну, сообщает саксонский посланник З у м в депеше от 28 мая 1740 года. «Открыли те приготовления, — пишет он, — в которых Волынский думал иметь надобность, чтобы повесить первых своих врагов, из которых более всего он указывает на герцога Курляндского, гра79
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4