щев и Еропкин происходили от удельных князей Смоленских, а Хрущов сел свой род от князей Литовских; все они утратили свое княжеское достоинство от раздробленности удельных владений их предков. Это обстоятельство играло весьма важную роль в сближении с ними Волынского, придававшего, как мы видели, большое значение «родословности». Соймонов, потомок старинных служилых людей среднего чина, находился в родстве с Нарышкиными и Головкиными и под надзором своего отца, небогатого помещика, получил очень солидное образование. С ним Волынский был знаком еще в Астрахани, когда Соймонов по поручению Петра Великого описывал Каспийское море и составлял карту этого моря. Хрущов по Нарышкиным состоял в родстве с Волынским. Около этого времени Волынский сблизился с Еропкиным настолько, что женился на его сестре (первая жена Волынского, Александра Львовна, урожденная Нарышкина,умерла в Казани в 1730 г.). Все названные лица, за исключением Татищева, докончили свое образование за границей, куда были отправлены Петром Великим; все они и сам Волынский имели библиотеки, наполненные историческими и политическими иностранными сочинениями и старинными русскими рукописными летописями и хронографами, и большею частию принимали деятельное участие в политических шляхетских замыслах при воцарении Анны Иоанновны. В этих замыслах особенно была заметна роль Татищева, представившего Верховному Тайному Совету записку о государственном устройстве России. Весьма ловко обходя вопрос о самодержавии Анны Иоанновны, Татищев излагал в своей записке проект шляхетского политического представительства с двумя палатами — верхней и нижней. С этими людьми Волынский говорил откровенно, входил с ними, как выражались в то время, в «кон- фиденции» о политическом положении Русского государства и в разговорах с ними любил проводить параллель между современными событиями и аналогичными из минувших веков русской истории. Как видно, события воцарения Анны Иоанновны и выводы из них являлись предметами оживленных бесед между Волынским и его новыми друзьями. — Теперь время Годунова, — говорил Волынский,— царица в монастыре, а расстрига растет в Литве, сыщут и царя Василия Шуйского. Под Годуновым Артемий Петрович разумел тогда, 68
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4