Положение страны под управлением немцев было ужасно. Сказочная роскошь двора поглощала громадное количество государственных и частных доходов. Государственные расходы сильно превышали доходы, идя преимущественно на армию и флот, которые находились в плачевном состоянии. Непопулярная война с Турцией ложилась новым гнетом на страну; русская армия гибла в приднепровских степях от дурного продовольствия; неурожаи опустошали поля, а пожары — города и деревни; воеводы и привозные вымогали у населения «посулы» и «поминки»; помещики самодурничали над крепостными; недоимки возрастали с каждым годом. В народе стало распространяться неудовольствие, зачинался ропот. Масса людей «разнаго чина» и родословных, и «подлых» попадала в застенки тайной канцелярии, в руки искусного заплечных дел мастера, Андрея Ивановича Ушакова. «Слово и дело» царило по всем закоулкам земли русской, и тюрьмы, и Сибирь наполнялись арестантами и ссыльными. Все сословия были разорены, торговля и промышленность в совершенном застое, внешний и внутренний кредит — страшно подорваны. Россия переживала весьма серьезные кризисы: политический, общественный и экономический, естественными результатами которых были: повреждение нравов высшего общества, столь сильно охуляемое князем Мих. Мих. Щербатовым в его политических памфлетах, голод, побеги, грабежи, разбои, пьянство, повальные болезни. Механизм государственного управления был сильно расшатан. Кабинет министров не имел системы в распределении дел, напоминая своим неустройством московские приказы XVII века. При назначении Волынского в кабинет министров сотоварищами его там были: граф Остерман и князь А. М. Черкасский. Остерман был главным деятелем, а князь Черкасский, человек апатичный и ограниченный, во всем исполнял его волю. Петербургские остряки говорили, что Черкасский — тело кабинета, а Остерман — его душа, не слишком, впрочем, честная. Волынскому предстояло прежде всего улучшить ведение дел и рядом с этим вести упорную и дипломатическую борьбу с сильными противниками — Остерманом и Бироном. Только положив пределы ненасытному честолюбию и корыстолюбию герцога курляндского, он мог создать себе твердый базис для дальнейших предприятий. Такое ведение дела было до крайности трудно и даже опа66
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4