жался, но не имел, как все люди его времени, никакого сколько-нибудь систематического образования. «Он в школах не бывал, — по собственным его словам, — и не знал никаких школьных регул, то есть правил». Принимая близко к сердцу все, что совершалось в его время в Западной Европе, Волынский не знал ни одного иностранного языка настолько, чтобы не только говорить на нем, но даже читать, а потому не мог пользоваться подлинными творениями западноевропейских мыслителей и политиков и должен был ограничиваться их тяжеловесными, неверными славяно-русскими переводами XVII и XVIII веков и русскими компиляциями из них. Честолюбивый и властолюбивый, Волынский был высокомерен с равными, неприступно горд с низшими, льстив и низкопоклонен с высшими, пока те были ему нужны; но как только он достигал через них желаемого, — он презрительно их отталкивал. Гнев Волынского не знал пределов. Он был жесток и мстителен и в преследовании врага не затруднялся в средствах, а врагов, при его запальчивости, у него было очень много; сам же он не скосил не только действительного, но даже мнимого оскорбления. Для достижения предположенной цели он пускал в ход все: доносы, клевету, сплетни, лесть, низкопоклонство. При малейшем успехе он зазнавался, при неуспехе — падал духом, даже унижался. Волынский был алчен к деньгам и не различал средств для их наживы: на всех занимаемых им служебных местах он отличался казнокрадством и взяточничеством. Волынского погубил не один Бирон. В его гибели, несравненно более Бирона, принимали участие О с т е р - м а н, собственная его неуживчивость с людьми и та среда, в которой он жил и действовал. «Нам, русским, не надобен хлеб, мы друг друга едим и с того сыты бываем», — любил повторять Волынский афоризм одного юродивого, хорошо принятого в его время и при дворе, и во многих старинных московских и петербургских домах, и этим афоризмом, по обыкновению метко, характеризовал среду, в которой он вращался. А. П. Волынский производил свой род от того Волын- ского-Боброка, который выехал в числе многих юго-западных русских бояр к московскому великому князю Дмитрию Иоанновичу Донскому, и явился одним из деятельнейших участников славной Куликовской победы над Мамаем. Он женился вторым браком на великой княж59
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4