му выражению Волынского, не могли отличаться цельностью характера, устойчивостью и выработанностью нравственных принципов, а потому весьма понятно, что и Волынский, при своих замечательных интеллектуальных способностях, не блистал моральными достоинствами. Нервный, впечатлительный, страстный — Волынский обладал талантливым и живым умом и пылким воображением. Ум его отличался теоретичностью и был одарен в сильной степени способностью обобщения. Волынского преследовали идеалы, широкие политические планы создавались в его уме, а пылкое воображение увлекало его мечты далеко от действительности в фантастический мир разных предположений. Он, по собственному выражению, весьма часто «забирал паче меры ума». Восприняв идеи Петровского преобразования и ясно усвоив себе необходимость для России европейского просвещения, Волынский стремился сделать Россию участницей этого просвещения, с соблюдением всех наших национальных особенностей и с удержанием всего хорошего, что оставила по себе московская эпоха. Этим воззрения Волынского существенно отличались от идей Петра Великого, разрывавшего всякую связь с Московскою Русью, и приближали его к воззрениям лучших русских государственных деятелей конца XVII века. Осуществить собственные планы на деле у него не хватило сил: он был для этого слишком страстен, слишком порывист. Немцы были ему не по нутру; их умеренность, аккуратность, строгая во всем последовательность и постепенность, стойкость в труде — выводили из себя пылкого, нервного Волынского. Поняв отлично своим светлым умом преобразовательные замыслы Петра Великого и будучи сам просвещенным реформатором, Волынский не мог, подобно Петру Великому, принести себя всецело в жертву государству, не мог служить ему честно и безупречно. Его собственное «я» было всегда у него на первом плане, он мог и умел хорошо работать, но никогда не уходил весь в дело, напротив, он постоянно любил рисоваться своею деловитостью, выставлять ее напоказ. Таким он был всегда: и на самых низших служебных степенях, и на самой высшей, к которой усиленно стремился и на которой погиб, едва достигнув ея. Но Волынский не был эгоистом: он задавался идеею об общем благе, считая себя предназначенным осуществить это благо. Талантливый диалектик, Волынский прекрасно владел пером — «писать был горазд», как он выра58
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4