ный литературно-исторический памятник». Снят фильм. Афанасию Никитину поставлен в Твери на берегу Волги памятник. Совсем не хочу умалять достоинств древнего литературного памятника., но 1254 страницы «журнала» Волынского — несравненно большая историческая и литературная ценность. Или и вправду мы «ленивы и нелюбопытны»? Мы не собираемся пересказывать всю историю двухгодичного посольства Волынского, тем более что журнал Артемия Петровича можно приводить только с комментариями либо давать в изложении (что и делает П. П. Бушев), но, листая страницы, невольно останавливаешь взгляд и внимание то на одной строке, то на другой. «...До земли сажен за двести опустили два якоря. Потом, укрепя к шкуте за нос и за корму два каната, и начали на берег воротами буксировать... В двенадцатом часу притянули шкут... который остановился на мели, от берега сажен за двадцать, где под ним воды было два фута... ...Пришел великий фтурн (шторм), так что все море как в котле кипело... оторвало якорь, а з другим притащило к порогам и начало разбивать... Нам было ни по какому образу помощи дать невозможно... Того ради отважился один матрос и отрубил и другой якорь и поднял парус фок, которым с того места шкут стащило и понесло в море. Потом, оборотя судно, пустился к берегу, чтоб хоть только людям спастись, понеже уже все в отчаянии живота были и не имели никакой надежды... Тогда посланник... собрав всех людей со шкутов и бус, припад- ших ранее, привел их к тому месту, где той шкут посадило на мель, где их жестоко там било, что валы на судно бросало. Тогда оне навесили на канат порожние бочки и збросили в лодку... и теми канатами мы хотя с великим трудом, однако ж притянули к берегу и тако оные спаслись, также и судно не разбило». Секретарь посольства Венегиркинд (Волынский называет его «Венегиркин») «...заплутался и ночевал на дереве, от страха помутился разумом... рассказал нам множество странных обстоятельств, пережитых им ночью... Венегиркин прежде был болен, а потому с ума сошел и хотел обусурманиться... и здесь умер». «У меня занемогли (от лихорадки) многие». «...А около рек и моря — пески и камыши... до гор, именуемых Шалдага, 40 верст... селения армянские и 52
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4