изначальном предке рода Волынских, о Дмитрии Михайловиче Боброке-Волынском, что ему «повезло», что его имя, кроме исторических и устных преданий, увековечено в многочисленных романах и поэмах. Мы отметили, правда, что одного везенья для этого было бы мало. Тут и обстоятельства, и — что гораздо важнее — личные качества Боброка-Волынского как воево-; ды, воина, полководца, витязя и патриота. Все это в еще большей степени можно было бы сказать и об Артемии Петровиче Волынском. Да, можно было бы сказать, потому, что в нескольких романах он если и не является главным действующим лицом, то, во всяком случае, находится в центре повествования. Достаточно назвать «Ледяной дом» Лажечникова, один из первых исторических романов в русской литературе, роман, который был высоко оценен еще Пушкиным, а из более поздних — двухтомное повествование Пикуля «Слово и дело», повествование о царствовании Анны Иоанновны и опять-таки о Волынском. Но, кроме литературы, и «советская историческая наука, — как пишет в предисловии к своей замечательной книге «Посольство Артемия Волынского в Иран в 1715—1718 годах» П. П. Бушев, — хорошо знакома с колоритной и трагической личностью Артемия Петровича Волынского, одного из представителей «птенцов гнезда Петрова» из старомосковской, помещичьей среды... Об А. П. Волынском написано немало работ биографического характера, а Г. П. Эпштейном в 1949 году — кандидатская диссертация. Среди них наибольшего внимания заслуживают статья неизвестного автора «Записка об Артемии Волынском», работы С. И. Турбина, В. В. Шангина, Е. Карповича, Д. А. Корсакова, Н. Ф. Зезюлинского, Ю. В. Готье, Е. В. Анисимова...». П. П. Бушев не мог, конечно, сказать в этом перечислении о своей книге, уже названной нами, о книге наиболее обстоятельной, интересной и, я бы сказал, капитальной, хотя она касается только одного периода деятельности Артемия Петровича, а вернее сказать, одного лишь эпизода, причем эпизода самого раннего, первоначального, но выведшего его, однако, как мы теперь сказали бы, на орбиту высокого государственного служения... Наконец, об Артемии Петровиче Волынском не промолчала и поэзия. Кондратий Рылеев, поэт, декабрист, 48
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4