Строго говоря, все участники Куликовской битвы с русской стороны были смертниками. Не знаю, чувствовали ли они себя таковыми перед битвой. То есть каждый воин, идя на битву, должен знать, что, возможно, его убьют, но участники Куликовской битвы были, если так можно сказать, заведомыми смертниками. Битва, в об- щем-то, подтвердила это. Скажем, Головной полк был выбит до последнего человека, полег весь. Но дело в том, что, ощущая себя смертниками, они знали, за что они смертники, ради какого дела. Этот мотив обреченности с одновременным ощущением своей правоты с особенной силой был осознан и с особенной силой прозвучал несколько столетий спустя в стихах величайшего русского поэта Александра Блока, а именно в его стихах о поле Куликовом. Мы, сам-друг, над степью в полночь стали: Не вернуться, не взглянуть назад. За Непрядвой лебеди кричали, И опять, опять они кричат... На пути — горючий белый камень. За рекой — поганая орда. Светлый стяг над нашими полками Не взыграет больше никогда. И, к земле склонившись головою, Говорит мне друг: «Остри свой меч, Чтоб недаром биться с татарвою, За святое знамя мертвым лечь!» Я — не первый воин, не последний, Долго будет родина больна. Помяни ж за раннею обедней Мила друга, светлая жена! * * * Опять над полем Куликовым Взошла и расточилась мгла И, словно облаком суровым, Грядущий день заволокла. За тишиною непробудной, За разливающейся мглой Не слышно грома битвы чудной, Не видно молньи боевой. Но узнаю тебя, начало Великих и мятежных дней! Над вражьим станом, как бывало, И плеск, и трубы лебедей. 26
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4