ромца, как Добрыню бы славили, еще не токмо мечом, а и умом горазд. Да и вместен: на Дмитриевой сестре женат... ...— Дмитрий Михайлович! — сказал Дмитрий Боб- року. — Послушай землю: что нам сулит это поле? Боброк остановился, вглядываясь в загорающиеся облака; зоркий глаз его приметил на востоке красную, как капля крови, звезду. Боброк отошел от князя и лег в траву, прижавшись ухом к земле. Долго он так лежал. Он вернулся молчаливый и не хотел ничего сказать. Но Дмитрий настаивал. Над деревьями поднялась огромная воронья стая и с граем кинулась во тьму, к западу. Боброк проводил их невеселым взглядом. — Слышал я — на востоке вороний грай и будто воют татарские катуни. А на западе плачут вдовицы и невесты и трубы трубят... А значит сие, что будет плач в татарской стороне по множеству убиенных. И будет в Русской земле плач, но и победа. О ней трубы трубят. Надо биться нам не жалея крови, не уступая, и наши трубы вструбят победу. Тако слышалось мне, княже. Так и тебе говорю. ...Они объехали поле, и Боброк часто отъезжал в сторону, оглядывал овраги, сходил с коня и заглядывал в те овраги... — ...Мы поставим полки меж оврагами, чтобы Мамай не смог охватить нас, — предложил Боброк... — есть у них еще одна тайна: в битве всегда силы свои держат свежими. Наши кучно все бьются, а татары сменно, наших тыща, да притомившихся, а их сотня, да свежая. Они и побеждают. Надо делить полки, чтобы всегда нашлись свежие тысячи!.. ...Вы, братцы Ольгердовичи, стойте позади, держите запасной полк в силе. А мы затаимся с Владимиром. Ударим, когда наше время наступит. Так впервые ложилась Куликова трава под копыта ратных коней. ...— Наши побегли! — выл сверху дозор: — Наши побегли к Непрядве. Татары наших бьют. — Пора! — кричал Владимир. — Чего ж ты? — Рано. — Чего рано? Чего ждать-то? — Рано. 23
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4