— Отец Сергий сказывал: в прошлом году в самую Троицкую обитель стадо вепрей закинулось. Пришлось отцу Сергию посохом их изгонять со своего огорода. Всю, говорят, капусту выломали, — сказала Евдокия. Боброк ответил: — Вепрье мясо как бы псиной отдает. Не уважаю. Евдокия попрекнула: — Ты, Дмитрий Михайлович, слыхивала я, медвежьи окорока коптишь. Я такой дичины брезгую. — Ее вкус со свининой схож. Но жир много гуще. К медвежатине я привык на Волыни, Авдотья Дмитриевна... ...Евдокия любила, когда за столом говорил Боброк. Легкий его голос будто таил в себе силу и ласку... ...Их (строителей Московского Кремля. — В. С.) погнали в город, имени которого никто не слыхивал до того. Там обещали им полный и долгий отдых. Провожал их Боброк. Алис стоял, запрокинув голову, и смотрел, как над завершенной башней поднимали кованного из железа позолоченного льва. Боброк неслышно остановился позади Алиса и смотрел на него. Когда зодчий обернулся и склонился в приветствии, униженно прижав руку к сердцу, Боброк спросил: — Ну как, доволен сооружением? — Лучше всего, что строил раньше. Царьграду не оставил того, что донес вам. — И князь велел сказать, что мастер ты добрый, что заслужил ты отдых. Он тебя наградит. — ...Дмитрий Михайлович погладил ему плечо, снял с пальца перстень и надел его на перст Алиса: — А это тебе дарю я раньше дара Дмитриева... ...А того богаче Дмитрий Боброк. Седина уж в бороду ударила, а видать воина: ладно на коне сидит! Не едет — пляшет над людьми московскими. Ведь если бы с него драгоценные уборы совлечь, страшно было бы на него глянуть — все тело в боях истыкано, многие раны так и не заживают. И чье только железо о него не звякало — и татарское, и литовское, и болгарское, и нижегородское, и черемисское, и не перечесть всех, а он по всем прошел, — видно, не писано ему порубленным быть, да и благодаренье за то Богу: хоть и серпуховскому князю служит, а стоит за Москву. Такого богатыря в прежние б досельные годы в песнях славили, как Илью Му22
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4