меньшей численности) странах и городах, то придется назвать это одним словом — страдала. И вот, отбурлив, отшумев и — как мы условились — отстрадав, вот теперь — Сен-Женевьев де Буа. Русская эмиграция, первая, белая волна ее практически вымерла. Теперь — тишина, теперь — Сен-Женевьев де Буа. Пусть не обижаются на меня те, кто еще жив (а их, вероятно, еще немало) за категоричность этого моего суждения, я не хотел обидеть тех отдельных людей старшего поколения, кто еще жив (начиная, скажем, с Аркадия Петровича Столыпина, родного сына царского министра), ни детей их, ни внуков их, но я хотел сказать, что белая русская эмиграция как живой организм, как историческое, культурное, духовное, национальное явление — ушла. Пусть остается консерватория имени Рахманинова, газета «Русская мысль», издательство «ИМКА-пресс», «РСХД» и его журнал «Вестник РСХД», пусть есть еще телефоны, по которым можно звонить (ну, скажем, дочери Бориса Зайцева — Наталии Борисовне Сологуб, или Кириллу Ельчанинову), пусть продолжаются церковные службы на Рю Дар, пусть существует (в остатках) казачье землячество, содержащее даже музей Великого Войска Донского, пусть отмечают казаки свой всеказачий праздник Покров, все же без всякого преувеличения можно сказать, что первая, белая волна эмиграции ушла, ее атмосфера, ее чаяния, ее боли и страдания — ушли. Теперь — Сен-Женевьев де Буа. Это место оказалось русским мемориалом, можно сказать, случайно. Княгиня Мещерская организовала там, в пригороде Парижа, так называемый «Русский дом», а проще говоря — дом для престарелых, не имеющих семьи, родных, которые за ними ухаживали бы, а, возможно, и средств к существованию. Старики доживали в этом доме свои последние годы и дни. Из бывшего посольства Российской империи перевезли в этот дом многие портреты государей и государынь, даже тронообразное кресло на случай, если бы кто-нибудь из царствующих особ посетил с визитом столицу Франции, и в котором действительно сидел однажды последний государь, устроили — естественно — церковку, то есть создали соответствующий «микроклимат». Этот дом существует и до сих пор. Рядом с «Русским домом» находилось французское сельское кладбище. На нем-то в 1927 году и появились 201
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4