которых нельзя ждать никакой пощады. Но надо понимать и то, что не одному мне пришла в голову эта мысль. Для получения паспорта и визы на выезд из России нужно было приложить неимоверные усилия, и для этого требовалось огромное количество времени. Ни сами государственные учреждения, ни транспорт не были готовы к оформлению такой массы людей и к их перевозке». ПРИМЕЧАНИЕ АВТОРА Известны цифры. К моменту революции в Петрограде жило два с половиной миллиона человек. К концу 19-го года их осталось девятьсот тысяч. Причем известно, что из этого миллиона шестисот тысяч исчезнувших за два года петроградцев меньшая часть успела уехать, а большая часть была так или иначе (голод, расстрелы, тюрьмы и лагеря) уничтожена большевиками. ПРОДОЛЖЕНИЕ ВОСПОМИНАНИЙ АРТЕМИЯ МИХАЙЛОВИЧА ЖУКОВСКОГО-ВОЛЫНСКОГО «Для обработки всех заявлений на выезд был создан специальный центр на Морской улице. Придя туда, я увидел чудовищную, бесконечную очередь. Весь город был охвачен волнением, вернее сказать, паникой, и все ринулись сюда, на Морскую». ПРИМЕЧАНИЕ АВТОРА А что было бы, если бы весь город ринулся не на Морскую, а в Смольный институт, чтобы стереть его с лица земли вместе с большевиками? Такой вопрос возникает невольно. Почему все бросились спасать себя, но не спасать Россию? Во-первых, как видно из воспоминаний многих людей, переживших эти события, никто не верил, что большевики захватили власть всерьез и надолго. Сработала та притча о волке, которую привел в своих воспоминаниях Артемий Михайлович. Во-вторых, если бы даже и весь Петербург, Петроград ринулся на Смольный институт, он ринулся бы на пулеметы, на вооруженные отряды одурманенных агитацией и пропагандой, лживыми лозунгами матросов либо на беспощадных латышских стрелков. Конечно, 184
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4