В войсковой русско-монгольской школе учился будущий знаменитый бурятский ученый Доржи Банзаров. Здесь жил и работал автор песни «Славное море — священный Байкал» Д. П. Давыдов. Сын декабриста Николая Бестужева А. Д. Старцев (он воспитывался в семье селен- гинского купца Старцева и носил его фамилию) собрал лучшую в Европе библиотеку китайских манускриптов. В Кяхте снаряжали свои экспедиции исследователи Азии Г. Н. Потанин и Н. М. Ядринцев, Н. М. Пржевальский и Г. Е. Грум-Гржимайло, П. К. Козлов и В. А. Обручев, тут они подолгу живали и выступали перед кях- тинцами с лекциями, помогли открыть краеведческий музей и отделение Географического общества... Кяхтин- ский купец пользовался уважением во всей промышленной и торгующей России, кяхтинский купец первой гильдии — это было особое, высшее звание и огромный авторитет. Он проникал в Монголию и Китай и становился компаньоном чайных фирм, открывал фабрики в Пекине, добывал золото на Лене и бобров на Камчатке, участвовал в проникновении на Аляску и занимался хлопком в Туркестане... Он провел к Байкалу собственный, немного короче почтового чайный тракт со станциями, ямщиками и рабочими, имел на Байкале и Амуре свои пароходы, приводя их опасными и дальними путями не откуда-нибудь, а с лондонских верфей...» И вот стоит Валентин Распутин посреди современной Кяхты, истерзанной и опустошенной, как и вся российская земля. «На полуразрушенном Троицком соборе в запущенном парке крепится доска «Охраняется государством». Рядом с отреставрированным и отданным под музей Успенским собором на месте городского кладбища разбит стадион, часть выковырнутых и оттащенных в сторону могильных плит валяется тут же, рядом со скамьями для зрителей, а нынешние юноши гоняют мяч на костях своих дедушек и бабушек... В Гостином дворе расположилась прядильно-ткацкая фабрика. Воскресенский собор, когда-то сказочно богатый и красивый.... пострадал больше всего... Слепо и безучастно стоит собор в двадцати шагах от пограничного шлагбаума и так и кажется, что жмется к нему, отжимаясь от той стороны, где за папертью проходила улица с бульваром и общественным садом. Ни сада, ни бульвара, ни, добавим, пруда нет и в помине. И быльем, и травой поросло, давно занялось 178
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4