ся в отдельной комнате, где стояли все сейфы с документами. Кроме получения всех телеграмм и писем, адресованных министру или какому-либо другому сотруднику, я также получал все личные письма и телеграммы для министра и вел их запись по темам. Способ регистрации и сортировки этих писем я изобрел сам. Время от времени мне приходилось писать памятки, которые требовались начальнику канцелярии или министру для каких-либо переговоров по вопросам внешней политики. Эта работа была очень интересной. Она освободила меня от всяких шифровок и дешифровок, написания копий, когда они были нужны. Меня также освободили от дежурств. Через некоторое время (примерно через восемь месяцев) мне вернули мое звание Третьего секретаря и часть моего жалованья, какое я получал раньше. Утомительной работой в министерстве за два года я был изнурен. Иногда я чувствовал, что могу заснуть за своим письменным столом в любую минуту. Я поделился этим с начальником канцелярии, он ответил, что прекрасно понимает мое состояние, так как сам прошел через это. Начальник посоветовал мне взять отпуск для отдыха, на такой срок, который мне необходим. Я был очень благодарен ему и уже через несколько дней сел в поезд и отправился на шахты в Сибирь. Я поехал в небольшой городок под Иркутском, где в то время находились мои родители». ОТ АВТОРА Дальше в воспоминаниях Артемия Михайловича идут две главы, которые мы считаем возможным пропустить. В первой из них рассказывается о поездке через Сибирь во время весеннего цветенья, от Петербурга до шахтерского поселка Гришево; очерчивается кратко и бегло завоевание Сибири Ермаком и Строгановыми, то есть Россией; упоминается Ангара и Байкал, говорится о приезде в Гришево к родителям. Как то: «Концом моего путешествия была станция Гришево, которая была построена специально для угольных шахт, в пяти милях (восьми километрах. — В. С.) от небольшого городка. Проходящие поезда останавливались здесь в основном для местных жителей и для загрузки углем. В моем случае поезд был остановлен кондукто173
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4