То есть: «На площади возле церкви идет революция. «Пусть пастух, — все закричали, — будет теперь атаманом!» И никому не приходило в голову, ни нам, ни нашим учителям, что, может быть, пастух вовсе не умеет быть атаманом. Никто его этому не учил, никто его к этому не готовил. Конечно, главный организатор и совершитель революции говорил, что каждая кухарка должна уметь управлять государством, но это хорошо на словах. На деле же мы видим теперь, к чему все это привело. Сравним. Например, 20 октября 1827 года — читаем мы в капитальном двухтомном труде С. С. Татищева — наследник российского престола, цесаревич Александр Николаевич, будущий Александр II, «назначен атаманом всех казачьих войск и шефом Донского атаманского полка... Весть о назначении атаманом наследника престола с быстротою молнии облетела все казачьи круги, вызывая всюду неописуемый восторг...». В первом рескрипте, подписанном именем Александра Николаевича и обращенном к наказному атаману казачьего войска, высказана мысль, что в детском возрасте великий князь не имел никакого права на отличие, пожалованное ему августейшим родителем единственно в ознаменование особого благоволения его величества ко всему казачьему сословию, но что он постарается оказать себя достойным высокого звания атамана, когда настанет тому время, в надежде, что храбрые казаки помогут ему заслужить одобрение государя и России. Как же воспитывали и образовывали будущего государя? Во-первых, в наставники наследника назначили просвещеннейшего человека и талантливого поэта Василия Андреевича Жуковского. Жуковский разработал целую программу занятий с цесаревичем. И вообще он отнесся к своей миссии как к главному делу жизни. В письме к императрице Александре Федоровне он говорит: «Да, у меня не осталось уже ничего личного. Всякая добрая мысль при своем зарождении уже имеет свой особый интерес. Слава, долг, религия, любовь к отечеству, словом, все, что присуще духовной природе человека, уже не останавливает на себе моего внимания исключительно ради меня самого... для меня явления истории, люди, составившие счастье или несчастье своего времени, не служат более простыми предметами любопытства; но я вижу в них уроки, которые могут быть 118
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4