ИЗ ПИСЬМА ТАТЬЯНЫ АЛЕКСЕЕВНЫ РОДЗЯНКО (В ДЕВИЧЕСТВЕ ЛОПУХИНОЙ) АВТОРУ ЭТИХ СТРОК «Я познакомилась с Артемием Михайловичем, когда он был уже глубоким стариком (93 года). Его возили в кресле, хотя он мог еще немного ходить с помощью ходилки (как мы ее называем). Он был худой, с тонкими чертами лица. Он очень любил свой лицей и сохранил величавые манеры, вынесенные из лицейского воспитания до старости. Когда я к нему приезжала писать под его диктовку записки, он извинялся, если не мог меня встретить у дверей. Когда я уезжала, он неизменно на своем кресле провожал меня до дверей и смотрел, как я сажусь в машину и уезжаю...» ПРОДОЛЖЕНИЕ ВОСПОМИНАНИЙ АРТЕМИЯ МИХАЙЛОВИЧА ЖУКОВСКОГО-ВОЛЫНСКОГО «Именье моих предков находилось где-то на юге России, но мы не знаем, где именно. В нашей семье никогда не знали ни о местонахождении этого именья, ни его размеров. Дело в том, что мой дед ушел из дома своего отца (моего, значит, прадеда), отказавшись от всех прав на наследство. Предание смутно доносит, что прадед был священником, имея приход где-то вблизи Киева. Таким образом, мы можем сказать, что мой дед выходец из среды духовенства. Однако это не лишало его звания русского дворянина. О прадеде кое-что известно. Феофан Жуковский-Волынский долгое время оставался бездетным и переживал это как большое личное горе. Он горячо молился, прося у Бога послать ему детей, и при этом дал обет, что жизнь его первенца, буде таковой появится, должна быть посвящена Богу. Первенец родился в 1811 году и согласно обету был отдан в церковную школу, а затем поступил в Киевскую духовную академию. Феофан хотел, чтобы его сын стал церковным иерархом: архимандритом, потом епископом, а потом, возможно, и митрополитом. Но для этого нужно было перейти в «черное духовенство», то есть принять монашеский сан. Белому духовенству, просто священнику, этот путь закрыт. Вот почему, хотя мой дедушка блестяще окончил Духовную академию, по пути,
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4