стала Жуковской. Однако по высочайшему повелению императрицы молодой семье были оставлены обе фамилии, раДи того, чтобы сохранить в потомстве память об Артемии Петровиче Волынском (а также и о Дмитрии Михайловиче Боброке, прославившем свою фамилию еще во времена Дмитрия Донского). С тех пор все потомки этого рода стали писаться Жуковские-Волынские или Волынские-Жуковские, как кому больше нравилось». Здесь я должен сделать одну оговорку. Эта последняя треть моих записок, моего очерка, обзора рода Волынских будет зиждится на воспоминаниях Артемия Михайловича, по возможности воспроизводя их. Но что значит «воспроизводя»? Воспоминания эти были надиктованы по-английски, ибо диктовал он их исключительно для внуков, которые по-русски уже не говорят. Потом эти воспоминания по моей уже просьбе переведены на русский язык. Получилось нечто, похожее на то, что мы, русские советские писатели, переводя наших собратьев по перу из Грузии, Якутии, Узбекистана и т. д., называем подстрочниками. То есть буквальными переводами с другого языка, слепками, по которым приходится пройтись резцом профессионала. Да немаловажно и то обстоятельство, что Артемий Михайлович не был писателем-профессионалом. Еще важнее то, что он диктовал свои воспоминания, не думая об их публикации, более того, едва ли этой публикации хотел. Однако его сын Артемий Артемьевич, с описания встречи с которым начинался наш очерк, любезно предоставил мне воспоминания отца и даже пожелал, чтобы на их основе получилось что-то вроде описания истории рода Волынских, то есть что-то вроде того, что теперь читатель держит в руках. Мы, переводчики грузинских или узбекских романов, привыкли к тому, что с подстрочником можно обращаться, допуская определенную степень вольности, дабы привести его к нормам современного русского литературного языка, не навязывая, разумеется, своего писательского стиля, а по возможности бережно сохраняя стиль оригинала, если, конечно, он есть. Когда человеку важно привнести информацию, он может не думать о художественных словесных красках. В свое время меня поразила фраза Дарвина, которой о; заканчивает свое предисловие к «Путешествию на «Бигле». Фраза эта такая: «О стиле я не заботился».
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4