своей конторы (в которой он единственный и начальник и весь штат) за 1000 долларов в месяц, то сколько же стоит аренда большой многокомнатной квартиры? А то еще я видел, разглядывал, задрав голову, где-то там наверху, на уровне пятнадцатого этажа, обыкновенный наш деревенский российский палисадник из обыкновенного штакетника, в палисаднике обыкновенные наши «золотые шары», этот цветок, распространенный у нас и расцветающий во второй половине лета. Тут надо пояснить, что у таких вот квартирных, жилых домов в центре Нью- Йорка часто делают очередной этаж меньше предыдущего. Получается вроде пирамиды. Зато жители этого этажа располагают просторной террасой, на которой вот дизайнер придумал (а может, хозяин квартиры попросил, вспоминая российское детство, если не свое, так родителей) соорудить палисадник. И скамеечка перед ним. Можно посидеть, как если бы в маленьком российском местечке. И будем уверены, что дизайнер за этотпа- лисадничек, который Мишка Патрикеев соорудил бы в один день и за одну бутылку, огреб немалые деньги. Несколько тысяч долларов несомненно огреб. А то еще я там, на высоте 10—15-го этажа, видел сад. Настоящие большие живые деревья. Чуть ли не кипарисы. Бывает, растут и цитрусы. Ведь часто в таком доме человек (семья) занимает не просто квартиру, но —этаж... Трудно вообразить? Трудно, но можно. Ведь если у вас в кармане лежит сто рублей, небольшая для вас разница потратить семь копеек или четыре копейки. А еще меня поражали подъезды в таких домах. Идешь по какой-нибудь Парк-авеню и невольно остановишься, удивишься и залюбуешься. Тяжелые резные двери либо украшенные начищенной медью. Если двери стеклянные (а чаще всего они стеклянные), то за ними виден вестибюль. Ковры и люстры. Хрусталь и цветы. Ну, в квартире еще куда ни шло, но зачем же в подъезде— ковры и люстры? Впрочем, говорят (вроде сказки), что и в московских домах во время оно на лестницах и на лестничных площадках, там, где сейчас все стены истыканы сигаретами и на грязном полу валяются окурки да спички, а стены обросли грязью, а сквозь почерневшие (посеревшие) стекла ничего не видно, а потолки не освежались лет уже семьдесят, говорят, что и в московских домах на лестницах были ковровые дорожки, и на лестничных поворотах стояли живые цветы. У Булгакова в одной повести московский профессор рассуждает вроде 7
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4