Иван отодвинул меню, положил свои большие руки на стол и стал спокойно смотреть на лицо Нади. — Зачем вы смотрите? — Было бы хуже, если бы я отвернулся. Вы знаете, мне не хочется уезжать сегодня из вашего города. Тем более что мы не успели побывать в музее, а ноги наши гудят. Завтра ведь тоже будет пароход, не правда ли? Вечером мы поедем в Белые Горы. Посмотрим это заповедное место. И вообще... Поедемте со мной к океану. Зеленые волны, розоватое солнце над водой, маленький черненький пароходик. — Нет, нет, я не могу в Белые Горы. И вообще вечером я должна быть свободна. Я пообещала. — Ах, вот оно что... Извините. — Вы не думайте, я обещала очень старому, пожилому человеку, ему за семьдесят... — Тут Надя почувствовала, что получается полная чепуха, и торопливо и сбивчиво рассказала историю с профессором. — М-да. Ну что же, вы правы. Дело на безделье менять нельзя. Идите и рисуйте свои треугольнички. Надя умоляюще глядела в глаза Ивану. «Ну что тут страшного, — хотелось ей сказать. — Будет ведь завтра новый вечер, можно поехать в Белые Горы. И послезавтра. Но я не виновата, если пообещала две недели назад». Но Иван уж помрачнел, и, значит, такой был у Ивана характер, что не умел он сразу переломить себя. Надя проводила его до пристани. Когда появилась между пароходом и бревенчатым настилом полоска быстротекущей воды, обоим показалось, что делают они не то и что все обстоятельства — мелочь по сравнению с тем, что у них появилось, что нужно бы считать сегодня важным и главным. Иван помахал рукой, Надя потянулась, привстала на цыпочки, но полоска воды расширилась, а пароход, показав корму, развернулся и бойко зашлепал плицами. В свой кабинетик Надя пришла задолго до условленного срока. Ей было обидно и горько. Как если бы маленькой девочке, ребенку подарили небывалую, яркую игрушку и она уж протянула ручонки, но все исчезло. Как ни странно, досадовала Надя не на Ивана, 95
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4