— А они? Что чувствуют они? — Те, с кем разговаривает мой помощник? -— Да, те, с кем он разговаривает. — Этого я не знаю. Я думаю, что они чувствуют в это время тревожное беспокойство. Во всяком случае, они вспоминают в это время о своем знакомом Петре Васильевиче, с которым давно не виделись. Вспоминаем же мы ни с того ни с сего своих давно забытых знакомых. И что они работают там-то и там-то, и что надо позвонить, увидеться. — Ну и... — Когда старушка написала в Марсель по нужному адресу, сын ответил. — Красивая сказка. — Вы невежливы, Надежда Петровна. Я стар для того, чтобы меня подозревать во лжи. — Но это же мистика! — Если бы вашему дедушке сказать, что можно видеть и слышать, как поют и танцуют в Лондоне, он воскликнул бы то же самое. Разве не мистика видеть то, что делается за тысячи километров? Однако видим. Через двести лет наш разговор покажется смешным и наивным, а более всего ваше удивление. Представьте даму высшего света времен Екатерины: «Как? Можно по проволочке разговаривать из Петербурга с Москвой? Можно даже и без всякой проволочки? Но это же мистика!» Все материально, дорогая Надежда Петровна. В основе биологической связи лежат электромагнитные колебания. Ну хорошо. Допустим, в основе ее лежат колебания, природа которых нам пока неизвестна. Нельзя же по отношению ко всему, что нам неизвестно, кричать: «Мистика! Не может быть! Сверхъестественно!» Может быть, существуют вовсе непривычные для нас сферы и формы материи, о которых мы не можем и подозревать. Человеческая мысль, может быть, даже не дерзает взглянуть в этом направлении, потому что это кажется сверхъестественным, нелепым. Есть сказочка про карася. Мудрость, достойная большой поэмы. Высунулся карась из воды, задохнулся — и скорей на дно. «Ну как?» — спрашивают его любознательные собратья.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4