— Вы ее видели. — Я хотел разглядеть ее вблизи. — Я, что ли, за ней полезу наверх? Нужна лестница. А лестницы у меня нет. Если хотите, ищите сами, только недолго, мне нужно ехать в деревню, там у меня еще один склад. — Тоже церковь? — Сарай. — Вы скажите мне, у кого есть лестницы, я пойду и спрошу. — Ищите сами. Я обошел несколько домов поближе к церкви, чтобы не тащиться с лестницей через все село, и в одном доме дали мне высокую легкую лестницу. Крестьянка, хозяйка лестницы, пошла со мной. Как видно, ее разобрало любопытство: что за икона может оказаться в давно закрытой церкви. Докарабкавшись до верхней ступеньки, я увидел, что икона тоже, как и церковь, семнадцатого века, что это действительно «Никола Зарайский» с житием и что она в ужасном, катастрофическом состоянии. Я подергал икону, проверить, крепко ли она приколочена. Кладовщица заметила и закричала: — Нечего, нечего! Отшивать нельзя. — Почему же нельзя отшить? — спросил я, спустившись вниз и вытирая руки от жирной пыли. — Отошьешь, а мне в окно и дождь, и снег, и всякая сырость. Окно на северную сторону, ни за что не дам отшивать, нельзя. — Окно заделаете досками. — Я, что ли, буду заделывать? — Я дам вам денег, вы наймете колхозников или попросите мужа. — Буду я бегать по всей деревне нанимать. Если хотите, нанимайте мужиков сами, только скорее, мне нужно в другую деревню, там у меня еще один склад. Это был тяжелый, сердитый, но все-таки деловой разговор. Через четверть часа я привел мужиков с топорами и досками, а еще через пять минут икона была внизу, вынесена из церкви и положена на траву живописью к летнему небу. Катастрофическое состояние иконы было теперь еще 275
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4