стоящая чудотворная икона. И хотя икона могла ока* заться вовсе не интересной с точки зрения живописи и собирательства и хотя не было никаких надежд на эту икону, если бы даже она оказалась рублевской, все же не посмотреть на настоящую чудотворную было никак нельзя. Дом у тети Паши оказался на замке. Соседка, чистившая на крылечке морковь, посоветовала: — На зады ступайте. Она с серпом на зады пошла, режет картофельную ботву. Увидев нас издалека, тетя Паша распрямилась и не резала больше, не нагибалась, ждала, когда подойдем и объясним, в чем дело. Она оказалась не старой женщиной, правда несколько блеклой, будто живет без солнца и воздуха. Тетя Паша охотно повела нас в избу, хотя и поглядывала искоса: что за оказия, молодые люди, а заинтересовались иконой. По пути она рассказывала нам про свою святыню: — Явилась она около родничка. У нас между двумя селами глубокий овраг, в овраге родничок. Вода светлая, студеная. Вокруг самого-то родничка — сруб. Вокруг сруба — осока и белые душистые цветы. Чистое место, свежесть. Там в осоке около родничка она и явилась. Нашел ее мальчик девяти лет. Ну, тогда дети были воспитанные. Мальчик свою находку принес в церковь, к священнику. Что ж, поставили ее в церкви, помолились и разошлись. А ночью она исчезла. — Из запертой церкви? — То-то вот и оно. Исчезла, как и не было. Догадались посмотреть около родничка. Пошли, а она в осотке на прежнем месте, где и нашел ее девятилетний мальчик. Ну ладно. Опять принесли ее в церковь, опять помолились, а в душах — смятенье. — Значит, недавно дело было, если вы так подробно помните? — Что вы, это было давно, в старину. Рассказывают, передается. — Вы так рассказываете, будто сами присутствовали при этом. — Мне и самой иногда кажется, что я там была. Наверное, потому, что теперь-то я на нее как следует 253
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4