мрак. Десятилетиями падали на землю прутья с неисчислимых грачиных гнезд. Эти прутья перегнивали. Десятилетиями падал на землю грачиный помет, он перемешивался с землей и прутьями. Перемешивалась в течение многих десятилетий и сама земля. Валялись кости, обломки истлевающих деревянных крестов. Мы едва своротили с тропы в заросли кладбища — и скорее назад, на дорожку, где все-таки солнечно, и воздух свеж, и деревянная церковка впереди. Церковь мы обошли вокруг и увидели, что главные двери заперты на замок, чем и сохранялась видимость, будто здание закрыто, а не пущено на распыл. Боковая дверь приперта изнутри чем-то не очень тяжелым, впоследствии оказалось — шкафом. При нажатии она подалась. Но и главная дверь, несмотря на замок, не представляла препятствия для желающих проникнуть внутрь церкви. Все четыре филенки двери были выбиты, осталась только крестовина с висящим на ней тяжелым, похожим на бочонок церковным замком. Нам предстояло выбрать вход по желанию. Мы решили войти с главного входа. Тотчас нас и соблазнила узенькая лестница, ведущая на церковный чердак. Было в старой России несколько способов уничтожения обветшалых икон. Во-первых, оказывается, выносили иконы на перекресток дорог и там с молебном сжигали. Этот способ редок, но мне о нем рассказывали трижды в разных местах страны. Вообще-то жечь иконы считалось большим грехом. Но еще больший грех — просто выбросить. Самый распространенный метод избавления от непригодных икон прост и оригинален: иконы пускают по воде. — Бабушка, нет ли у вас старой-престарой иконы? — Сами молимся, лишних нет. — Я не о тех, на которые молитесь. Но бывают совсем черные, ничего не видать. Может быть, вынесли на чердак? — Были такие иконы. Надо бы вам прийти пораньше, пустила я их по воде. — Как это по воде? — Бывало, все по воде пускали. Жечь — грех, выбросить тоже грех. На чердаке в пыли —тоже ей там 198
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4