моугольную ровную тряпочку в пол-ладони величиной, подровняла ее края, чтобы получился совсем уж правильный прямоугольник, и пинцетом окунула ту тряпочку в розетку с вонючей жидкостью. Женщина старалась не замочить кончики пальцев, — надо полагать, жидкость была едучая. — Куда будем ставить? — спросила она у мужа, напитывая тряпочку, поворачивая ее пинцетом и так и этак. — Может быть, сразу на лик? — Ни в коем случае. — На град? Или на меч? — Нет, давай скромненько —на одежду. Вот сюда. Или я ничего не понимаю, или здесь потом обнаружится жемчуг. Я забыл сказать: когда икону протерли маслом, то сквозь черноту мы разглядели, что на иконе в рост изображен святой. В одной руке, на уровне своего плеча, он держит не то город, не то монастырь, во всяком случае какие-то архитектурные построечки, а в другой руке, на таком же уровне, короткий и кривоватый меч. — Это «Никола Можайский», — пояснили мне обладатели иконы. — Прекрасный сюжет. В одной руке Никола держит русский город, а другой рукой, с мечом, как бы охраняет его от разрушителей и вообще от любых посягательств. В народе очень любили эту икону. Еще ее называют «Никола с мечом и градом». Теперь, как я понял, художники-хирурги выбирали на иконе место, куда положить тряпочку, намоченную в еду- чей жидкости. На лик, как я понял, побоялись, — слишком ответственное место, на город —тоже не стали рисковать и решили «скромненько» — на одежду. Бледно-зеленая фланелька, потемневшая оттого, что намокла, легко и плотно прилипла посредине доски. Края ее расправили, разгладили, и для этого Нина (так звали хозяйку) не пожалела даже своих ловких, умелых пальцев. На фланельку наложили стекло и придавили. — Гирьку! — нетерпеливо приказал главный хирург. Тотчас и возцикла двухфунтовая старинная гирька. Она прижала стекло и тряпочку под ним. Мы распрямились, вздохнули, отступили на шаг: нужно было ждать несколько минут, пока химия под стеклом сделает свое дело. 139
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4