на дно. Я думаю все же, что четверть всей выловленной нами рыбы ожила и спаслась. Мои товарищи-рыбаки тем временем отбирали крупную рыбу. В конце концов получился большой мешок отборной рыбы, мешок раков, да еще прицепщик Черных насобирал ведро мелких, словно стандартных, ершей. Между прочим, бредень, когда мы его тащили, дернулся не зря. В глубине мотни, под мелочью, мы обнаружили щуку, в пасть которой (нарочно меряли, возвратившись в совхоз) пролез обыкновенный двухлитровый графин. Пожалуй, если разобраться, нам шестерым хватило бы одной этой щуки. Много ли надо шестерым. Пока мы выбирали из бредня водоросли, сучки и палки, пока скатывали его, пока грузили мешки с уловом, рыболовы-поплавочники снова стали собираться около омута. Они увидели взбаламученную нами воду и дохлую рыбу, оставшуюся после нас, но по-прежнему никто не подошел к нам, не обругал нас последними словами, не крикнул, что напишет про нас в газету, не погрозил кулаком нам вслед, когда газик тронулся с места и мы поехали восвояси. Мы ехали все те же: директор Степан Степанович, агроном Котенко, тракторист Федор Коромысло, прицепщик Иван Черных, шофер Витя и я, корреспондент московского журнала. Во всех других отношениях мы были как будто неплохие люди.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4