Нельзя ли, перефразируя, сказать, что Державин — это прекрасный подстрочник, требующий перевода на современный (Пушкину) литературный язык. Но тогда бы и получился Пушкин! Когда я нахожусь в запасниках музеев, где хранятся тысячи икон, мне представляется, что красота, которая была распределена ровным слоем по всей Русской земле, теперь соскоблена скребком подобно позолоте и собрана в горстки. На земле же, откуда соскоблено, остались щебень, бурьян, иногда омертвевшие кирпичные здания, в которых хранится керосин либо просто гуляет ветер. Квопросу о «рассказать» и «сказать». Если бы Суриков написал несколько десятков портретов, типов старой Москвы, а также десятки церквушек и теремов, он рассказал бы нам больше, чем у него рассказано в его знаменитой «Боярыне Морозовой». Но Суриков сделал иначе — он добился фокуса. В центре — боярыня с ее фанатичным протестом. Теперь каждый персонаж показан в отношении к протесту боярыни. Все связаны с ней крепкой внутренней связью. Тот — сочувствует, та — страдает, этот — смеется. Нам, конечно, интереснее увидеть московские типы в таком идеальном освещении, нежели просто галерею портретов, как бы велика она ни была. 62
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4