е, м, т, л, е, н, в, о, у, г, б, и, в, з, д, с, а, д, з, е, в, з, ю, о, е, о, г, и, и, р, ш, о. Увидим ли мы, читая эти буквы, какую-нибудь карти- ну, тем более прекрасную? Услышим ли прелесть черной ночи, ее тишину? Возникнет ли перед нами мерцание звезд, почувствуем ли мы в гортани прохладу ночного свежего воздуха, а на сердце неизъяснимую тревогу и сладость? Но вот буквы меняются местами, группируются, соответствующим образом комбинируются, к мы читаем, шепчем про себя, повторяем вслух: Выхожу один я на дорогу, Сквозь туман кремнистый путь блестит, Ночь тиха, пустыня внемлет богу, И звезда с звездою говорит. Не аналогичным ли образом перегруппировываются и элементы Менделеевой таблицы, чтобы из их бездушной, бесчувственной россыпи получился живой, благоухающий цветок жасмина? Теперь поставим себе вопрос: сколько миллионов лет нужно встряхивать на подносе и перемешивать рассыпанные буквы, чтобы они сами сложились в конце концов в гениальное лермонтовское четверостишие? Или в поэму «Демон»? Или в целого Гёте? Не знаю, как там с цветком, но для того чтобы из рассыпанных букв получилось гениальное стихотворение, нужен — как ни печально в этом признаваться — поэт. 51
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4