Напротив, я вижу картину, как хранитель музея, иногда в особом случае, поворачивает ключ в двери и говорит: — А здесь святая святых, здесь кабинет и рабочий стол (Чехова, Толстого, Пришвина, Пушкина, Блока, Достоевского, Гоголя...) — Но если не пропускать массы, не показывать, то зачем же хранить? Зачем же все это нужно? — Затем, что это народное сокровище. А сокровища, не знаю уж почему, не принято выбрасывать на дорогу, но принято хранить. Между прочим, в Ялте в домике Чехова был случай, когда группу немецких (или чешских?) посетителей экскурсовод широким жестом пригласила в спальню Антона Павловича. Гости остановились у дверей и не пошли. — Нет,— сказали они,— в чужую спальню заходить неприлично. Да еще и в пальто. Эпитеты — одежда слов. Они лишают слово его первозданного звучания. Они избаловали нас. Мы уже плохо воспринимаем слово как таковое: осень, море, трава. Нам необходимы подпорки: трава зеленая, сухая, прелая, душистая; осень золотая, ранняя, ненастная, серая, теплая... А между тем как прекрасно слово само по себе! Осень. Море. Трава. 157
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4