ка, природа влияют на его формирование к придают его дарованию ту окраску, ту степень неповторимости, которая и отличает потом одного поэта от другого и которую критики потом будут называть творческой индивидуальностью. Говорят: веди дневник, веди дневник. Но мысль, более или менее достойная внимания, ложится, допустим, даже вот в этот жанр, в «Камешки на ладони». Но жизненная ситуация, наблюденная или со мной самим происшедшая и достойная постороннего внимания, ложится потом в рассказ, в эпизод повести и романа. Но искра чувства ложится в стихи. Что же остается для дневника? Мякина. Зернышки уже отвеяны и собраны в отдельную горсть. Я допускаю дневник как литературную форму, как своеобразный жанр, но просто дневник для работающего писателя занятие бесполезное и даже смешное. (Не путать с записной книжкой.) Женщина, старая интеллигентка, возмущается: — Как это говорят теперь — «мушкетёр», надо говорить — «мушкетер». По-французски это слово пишется «mousguetaire» (мускетэр). Теперь же неправильная форма по образцу «полотер», «живодер» вытеснила правильную. Не говорим же мы «премьёр» вместо «премьер»! — Да, но произношение «мушкетёр» настолько укоренилось, что исправить тут, боюсь, ничего не удастся. Придется вам примириться. 140
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4