ногой и не думай: битые бутылки, битые стеклянки, консервные банки... Не лучше и в окрестных лесах... Хлам, неубранная хвоя, гниющий вершинник — это в делянках, где рубили дрова. А там, где заготовляли лес, и того страшнее: черная пустыня, пройти невозможно. Былые лесные и сенные избушки, без которых немыслима жизнь на Севере, полуразрушены, обезображены... А в самой деревне? Три — четыре вековечных лужи на главной улице. В непогодь, в дождь не пройти без болотных сапог. И вот на обочину бросают кирпичи, доски, палки и только никак не найдут способа разделаться с ними навсегда...» Перечислив все это и многое другое, Федор Абрамов спрашивает сам себя — в чем же дело? И отвечает: «...если сказать коротко, все в конце концов упирается в равнодушие и в пассивность. Нет активного, заинтересованного, требовательного отношения в Верколе к совхозным делам, к благоустройству села...» Таковы, мне кажется, основные сдвиги в психологии сегодняшних (хочется сказать — бывших) крестьян — колхозников и рабочих совхозов. А уж радоваться или огорчаться этим сдвигам, судите сами. Ответы на остальные ваши вопросы во многом вытекают из того, что здесь уже написано. Вы спрашиваете, нужно ли в современных укрупненных хозяйствах воспитывать (культивировать) в душе каждого колхозника (рабочего совхоза, сельского интеллигента) чувство хозяина?.. И т. д. (Смотри выше.) Ответ содержится в самом вопросе. Если человек является на самом деле хозяином чего-либо, то зачем культивировать в его душе чувство хозяи92
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4