обстановке это, может быть, и ничего, но не откликнется ли это на критических переломах истории, если таковые возникнут? Теперь, отвечая все на тот же вопрос, надо рассмотреть еще один сдвиг, происшедший в психологии современного крестьянина. Итак, значит, оказалась ослабленной заинтересованность в характере труда, которая свелась в конце концов к заинтересованности лишь в зарплате. Ну, а зарплату не все ли равно, за что получать и где получать — на своем поле или на чужом, в деревне или в городе? Но и это еще бы полбеды. Здесь мы сейчас увидим один психологический сдвиг, который действительно, может быть, сближает город с деревней, рабочего заводского с рабочим сельскохозяйственным, стирая те самые известные грани. Было время, когда семья колхозника не могла представить свое домашнее личное хозяйство без коровы, без овец, кур, поросенка. Даже в самые трудные годы, когда за все надо было платить дополнительные налоги, все равно держали домашнюю живность, а невозможность держать ее по бедности или бескормице воспринимали как беду. Экспериментирование коснулось и этой сферы народной жизни. Однажды предложили колхозникам всех своих коров продать колхозам. Надеялись одним махом резко и круто увеличить поголовье колхозного скота в стране. Но это оказалось лишь перекладыванием из одного кармана в другой, причем при перекладывании много просыпалось. Теперь не только опять разрешается держать коров в личном пользовании, но даже и рекомендуется, а они — колхознички — уже не хотят. Они уже вкусили лег85
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4