Следующий «переселенческий» процесс идет по другой линии. По мере того как начали редеть российские деревеньки и колхозы становились все маломощнее и маломощнее, их начали объединять. Десять-пятнадцать деревенек составляют теперь один колхоз. Давно уж колхозники не выбирают себе председателя из местных же мужиков, отошли в безвозвратное прошлое эти идиллические времена. Теперь председателей повсеместно присылают из района или из области. Из десяти-пятнадцати (а то и больше, объединенных в один колхоз населенных пунктов (бывших некогда деревнями) один населенный пункт является центральной усадьбой колхоза. Там — контора, там — почта, там — сельмаг, там — медпункт, там — клуб (кино), там — все машины, там если не водопровод, то водоразборные колонки, туда из города ходит рейсовый автобус, там, одним словом,— столица колхоза. И вот из окрестных бывших деревенек люди теперь переселяются на центральную усадьбу, а деревеньки окончательно исчезают. Сейчас, когда пишутся эти строки, в 1980 году, на необъятных просторах так называемой нечерноземной полосы исчезают десятки тысяч маленьких деревень, а места, где они стояли, запахиваются. Введен термин «неперспективная деревня». Когда про деревню официально скажут, что она неперспективная, это — приговор, это значит — она обречена и скоро на ее месте будет распаханное поле. В этом процессе можно выделить много разных психологических оттенков. Конечно, с точки зрения самого производства и экономики, с точки зрения сухого расчета, эти оттенки могут показаться сентиментальными, если не смешными. Но со всех 83
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4