председателем на протяжении десятилетий. Ну, положим, организовывали колхоз люди, приехавшие со стороны, издалека, но им в своей деятельности необходимо было опереться на кого-нибудь из местных, поддавшихся их агитации и пошедших им в услужение. Такие всегда находились, хотя бы и по одному-двум человекам на деревню. И вот в Юване совместились два начала; истинно народное, извечное, от истории, от преданий, от фольклора, от обычая, от народной души, и привнесенное извне, чужое и чуждое, чтобы не сказать жестче — враждебное народу и призванное превратить людей в послушных безмолвных рабов. (Тогда еще никому не известно было, что в конечном счете из этого ничего не выйдет. Уничтожить крестьянство, как таковое, удастся, но превратятся крестьяне не в послушных рабов, а в бездельников, государственных иждивенцев и пьяниц). С одной стороны, Юван пишет: В сердце матери сердце родилось мое, В сердце доброй Миснэ сердце родилось ее. (Миснэ — это добрый дух тайги, лесная фея.— В. С.) В сердце народа родилось сердце Миснэ лесной, А сердце народа родилось в сердце земли родной. С другой стороны, Юван же пишет, изображая сельскую самодеятельность и самодеятельного певца Потепку с музыкальным инструментом санк- .валтапом в руках: Живу, думаю, думаю: «Трудно человеку жить без колхоза, Очень плохо жить без колхоза!» С одной стороны, соболь в стихах у Ювана вопрошает: 24
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4