дальше ветром нашей действительности, вернее сказать, винегретным перемешиванием нашей действительности — не знаю. Пока была в нашем селе центральная усадьба колхоза и тянулись в село люди из окрестных исчезающих деревенек и даже вот присылали еще людей со стороны, колхоз понастроил домов для приезжих, которые он мог просто отдавать на время, как если бы квартиры, а мог, вероятно, при желании поселившейся в нем семьи — продать. Двухквартирные дома, типа финских, могли заселяться двумя семьями или несколькими одинокими людьми, тогда получалось уж вроде как общежитие. (Забегая вперед — и поскольку это неважно для рассказываемого эпизода — скажу, что когда мы, наше село, перестали быть центром колхоза, когда нас присоединили к колхозу имени Ленина в селе Рождестбине в десяти километрах от нас и мы сразу сделались окраинной, удаленной от центра «бригадой», все сразу в селе затихло, заглохло, пустуют и эти понастроенные колхозом резервные дома, пустуют и обрастают вокруг крапивой и лопухами.) Да, вот и в этом изменилось село и не могу сказать, что к лучшему. Раньше, в годы моего детства,— как? Сразу за двором (в двор под одной крышей с домом) начинаются огород и сад. Все это небольшое (так называемый приусадебный участок), но ухоженное. Гряды так гряды, яблоня так яблоня. У разных хозяев бывало по-разному/ У одних сначала гряды, а потом уж сад, у других наоборот. И вот через эти огород и сад —тропочка. Она приводит к заднему тыну. Калитка. Через нее выходишь на залог, как правило уже не огорожен102
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4