Однако мы успели и напиться и, не торопясь, вернулись на гулянье, а Иван Митрич все еще медлил со своими двенадцатью часами. Больше всего я теперь хотел, чтобы куделинские парни (а они ведь очень озорные) сами затеяли драку. Тогда бы нам ничего не оставалось, как обороняться. Но куделинские озорники, чувствуя наше превосходство в числе и силе, гуляли ниже травы, тише воды. Побоище же предстояло серьезное: их пятнадцать, да нас больше того. Случилось самое непредвиденное. Примерно так в половине двенадцатого Сашка Матвеев свистнул в пальцы, и все наши противники, дружно отделившись от гулянья, пошли домой. Отойдя шагов пятьдесят, гаркнули в пятнадцать луженых глоток: По деревне пройдем, грянем, На конце воротимся. Если девки спят в амбаре, Ночевать попросимся. Следующая частушка донеслась издалека, от плотины: Мы в Олепино ходили, Ничего не видели. Только видели одно: У ведра — худое дно... Неожиданный уход парней внес некоторую растерянность в наши ряды. Но Шурка Московкин не мог успокоиться, что так все мирно кончилось. — Ну давайте, давайте, разбирай колья, пошли! Как раз в овраге догоним, за мной! Мне впотьмах и впопыхах достался какой-то легонький, сухонький колышек. Это-то теперь меня и беспокоило больше всего: уж если идти в бой, так с надежным, порядочным оружием. Настигая, мы издали наш боевой клич, то есть громко заорали по-матерному и, дескать, «бей куделинских!», на что куделинские ответили бегством. Это еще больше подогрело нас; мы бежали по пятам. Но погоня длилась только до конца деревни, до крайнего дома, за которым начиналась обширная луговина. Знали куделинские парни, куда идут; за селом приготовлены были у них свои, из Куделина принесенные отборные колья. Мгновенно они расхватали их и встретили нас сплоченной стеной. Но все же у них в первые секунды сохранилась инерция бегства, а у нас — инерция нападения. Я помню, 73
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4