Урну с водой уронив, об утес ее дева разбила. Дева печально сидит...— тут женщина сделала нетерпеливое движение рукой, нетерпеливо пошевелила пальцами,— ...какой-то держа черепок... А вот какой? Я перебрала все возможные эпитеты, я перебрала десятки эпитетов... Какой? — Праздный,— выпалил я, как на экзаменах.— Какой же еще, конечно, праздный!.. — Боже мой!—облегченно откинулась женщина на подушку. Даже руки ее повисли в облегченной, блаженной расслабленности.— Голубчик, милый, вы сняли с меня тяжелый груз! Вы сделали меня вполне счастливой. А как это прекрасно: Урну с водой уронив, об утес ее дева разбила. Дева печально сидит, праздный держа черепок..! Надо ли говорить, что слово «праздный» она произнесла с особенным удовольствием, как бы даже наслаждением. Я отошел немного по берегу и сел на камень. Мне вдруг захотелось самому вспомнить это стихотворение до конца. Совсем уж смеркалось. Из темноты йодистой, соленой теплотой в лицо мне дышало море. Ласково, убаюкивающе журчала о гальку вода. Урну с водой уронив, об утес ее деза разбила. Дева печально сидит, праздный держа черепок. Чудо! Та-та-та... вода, изливаясь из урны разбитой; Дева... та-та-та-та-та... вечно над урной сидит. Теперь я почувствовал, что не смогу успокоиться и уйти домой, пока не вспомню и не поставлю на место выпавшие из памяти слова. Долго бормотал я эти слова «та- та-та», но проклятые слова не хотели появляться. — Скажите мне третью и четвертую строки! — крикнул я наконец в темноту, зная, что, кроме нее, услышать меня некому. Некоторое время было тихо. Потом из темноты прозвучало: Чудо! не сякнет вода, изливаясь из урны разбитой; Дева над вечной струей, вечно печально сидит. Да, как это прекрасно — вспомнить нужное слово,— и как это прекрасно вообще! Какая пластика, музыка! Какой восторг! Почти как это журчание вечного великого моря. 4 99
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4