— Очень уж чудно. Ну прямо-таки неправдоподобно. Как говорят, редчайший случай в медицине. Ну, бывай... Мне — по этой улице, — и он стушевался в густом апрельском тумане. ...Вот, собственно, и вся история. Пустячок. Незначительный эпизод из ранней юности. Давно пора бы забыть. Я и забыл. Только вот всякий раз, как приезжаю в этот город и остаюсь в нем хотя бы на одни сутки, выплывают из глубины памяти, невесть откуда и когда запавшие в нее строчки чужого стихотворения. Хожу и твержу. Отвлечешься, забудешься, разговоришься с друзьями — и вдруг снова с какой-то болью и сладостью, мучительно про себя пропоешь": Этот город мучных лабазов Был театр моих розовых драм... Иногда я задумываюсь: прав ли был Сергей? Или, может быть, за что-нибудь он был раздражен на свою Клаву? Или, может быть... (впрочем, это совсем невероятное предположение), но откуда-то берется же несуразная мысль: может быть, майора нарочно научила Серафима? Не знаю. Ничего не знаю! Помню, что вскорости началась война и медсестра Серафима Доброхотова, по дошедшим до меня слухам, уехала в действующую армию.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4