лет. Да и не в годах дело. Ты еще мальчишка, а она — матерая волчица. Меня немного покоробил майоров тон, но я слушал. — Найди себе ровню, молодую девчонку, и балуйся с ней в свое удовольствие. Правда, опытность тоже много значит. Пройти такую школу!.. Я понимаю... — А я не понимаю, о чем вы говорите. У нас с Серафимой чисто дружеские... совсем незапятнанные отношения. Я и сам чувствовал, что нашел глупое, нелепое слово. Майор же просто расхохотался. — Незапятнанные! Уморил!.. Ты хочешь сказать, что всю зиму ходил сюда каждый вечер по чистой дружбе? — Да. А для чего же я должен был ходить? Сергей рассмеялся пуще. — Ты, может, скажешь, она тебя и целоваться не научила? — Да. Мы ни разу не целовались, — твердо ответил я. Майор перестал смеяться и сделался серьезным. — Да ты знаешь ли, куда, к кому ты ходил всю зиму? — К Серафиме, и вы это отлично знаете. — Знаю. Я-то знаю, что я к своей Клавдии хожу. Да я ведь отдаю себе отчет, к кому я хожу и, главное, зачем я хожу. — Не понимаю... — Да ведь они же обе... Высшей марки, понял? Высшей пробы! Нет, не те, которые околачиваются в парке Пушкина и готовы под любым кустом. Эти тоньше. Но, поверь мне, — самой чистейшей, самой высокой пробы... — Вы врете! Врете! — остановился я сам и остановил майора. — Вы нарочно мне врете. Но зачем? — Ого!.. Еще пять минут — и готова дуэль. На чем будем драться: на пистолетах, на шпагах? Я, конечно, дурак и подлец. Не надо было мне тебя в холодный омут вниз головой. Но я ведь не знал, что у вас одни эти... голубенькие цветочки. Да и на Симку не похоже. Теперь слово сказано — не воротишь. А может, и к лучшему? А я ведь думал, что ты прямо из школы танцев в другую школу. Она это страсть любит — нетронутых. Он посмотрел на меня изучающе. — А не врешь ли ты? Не прикидываешься ли? — Зачем мне врать? Какая такая выгода! 71
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4